Добро пожаловать на форум "GROZNY SITY"!!! Войдите или зарегистрируйтесь!
У нас есть много из того, что вам понравится! Мы будем вам рады!


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 3 из 3]

51 Re: " Битва железных канцлеров " в Сб Фев 18, 2012 10:49 pm

Admin

Admin
avatar
Admin
Вверх страницы Вниз страницы
Вместо эпилога


Последний канцлер


(Опыт авторского размышления)



Горчакова уж не было в живых, когда Бисмарк говорил:
– Тяжело и скверно у меня на душе. За всю жизнь я никого не сделал счастливым – ни друзей, ни семью, ни даже себя. А зла причинил очень много. Я был причиною трех войн, по моей милости убиты тысячи невинных людей, о которых еще плачут матери и жены в разных странах. Во всем этом я дам отчет на небесах, но зато теперь не имею радостей жизни… Если и напишу мемуары, пусть их печатают после моей смерти, а читатели, закрыв книгу, скажут: «Ух, какой был подлец!»
В год смерти Горчакова люди, помогавшие Гитлеру прийти к власти, были уже взрослыми: Гинденбургу исполнилось 37, а Людендорфу 18 лет. При Бисмарке же вышли из пеленок будущие гитлеровские маршалы – Рундштедт, Паулюс, Гальдер, Кейтель, Манштейн, Гудериан и прочие.
Между рождением Горчакова и смертью Бисмарка (1798–1898) миновало ровно столетие, в конце которого Германия создала мощный аппарат милитаризма, развязавший первую мировую войну; в финале этой войны по мостовым Европы покатились три короны древнейших династий – Романовых, Гогенцоллернов и Габсбургов… Дети своего класса и своего времени, не этого ожидали канцлеры, но такова была закономерность развития бурной эпохи капитализма. Почуяв ослабление мысли и памяти, Горчаков ушел из политики сам. Бисмарка из политики выгнали; но, оказавшись за ее бортом, он до конца жизни цеплялся за обломки прежней власти. Прах канцлера Горчакова перевезли в Санкт-Петербург, предав земле на кладбище Троицко-Сергиевой лавры. Бисмарк завещал похоронить себя не в столице, а на высотах Тевтонобургского леса, в старой Саксонской земле – там, где Германик сражался еще с римлянами, где происходила исконная многовековая борьба славян с немцами.
На вопрос: «Что бы делал Бисмарк сегодня?» – Гитлер отвечал: «При его политическом уме он никогда не стал бы вступать в союз с государством, обреченным на гибель», то есть с Россией. Но в том-то и дело, что железный канцлер был намного умнее фашистского фюрера. Бисмарк видел в России страну с великим будущим, с почти нетронутыми природными ресурсами, с умным и активным народом, который разгромит любого агрессора и завоевателя… Бисмарк предрекал:
«Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских… Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути. Это – неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей…»
Канцлер упрятал в архивы древний клич тевтонов Drang nach Osten; Вильгельм II заново отточил этот девиз, как старое идейное оружие пангерманизма; а Гитлер перенял его из рук монарха: «Мы начинаем там, где Германия кончила шесть веков назад…»
Так определилась будущая трагедия немцев!


* * *


1882 год – начало правления кайзера Вильгельма II, который (как говорили немцы) хотел быть на каждой свадьбе – невестой, на каждых крестинах – младенцем, на каждых похоронах – покойником. Бисмарк и кайзер принадлежали двум различным эпохам, их разделяли 44 возрастных года. Уже пришло время адмирала Тирпитца с его дредноутами, цеппелинами и подводными лодками; то, что для Бисмарка являлось новизной, Тирпитц, как и кайзер, относил к числу «стариковской чепухи»… Конфликт был неизбежен!
5 марта 1890 года кайзер поднялся на кафедру Бранденбургского ландтага (плоский лобик, из ушей торчала вата, сухую руку он искусно скрывал под гусарским доломаном).
– Всех, кто вздумает чинить препятствия моим желаниям, я сокрушу вдребезги, – объявил он народу.
Бисмарк понял, в кого этот камень запущен. Но он уже закоснел в собственном непомерном величии – он, великий Бисмарк, который при жизни видел, как Германия водружает ему памятники в граните и бронзе. «Я, – говорил канцлер, – наблюдал трех королей нагишом и могу сказать, что их величества красотою не блещут. Что же касается нынешнего красавца, то он далеко не орел, каким возомнил себя!» Это еще мягкое высказывание, а другие попросту нецензурны… Недовольство кайзера Бисмарком вызревало давно. Однажды канцлер не доложил о передвижении русских войск возле австрийских рубежей, и кайзер узнал об этом из генерального штаба.
– Россия идет войной, а вы скрываете это, Бисмарк! Немедленно поставить всю армию в боевую готовность, срочно предупредить Вену… Пусть только сунутся эти чурбаны!
Бисмарк справедливо заметил, что весною, в связи с маневрами, русская армия ежегодно перемещается близ границ, и нервная позиция Берлина к маневрам России может лишь ухудшить отношения с Петербургом, и без того испорченные; при этом он трахнул кулаком по столу, а Вильгельм II сказал:
– Только не запустите в меня чернильницей!
– Если вы станете дергать меня по всяким пустякам, то мне лучше просить отставки…
Кайзер промолчал, а Бисмарк не понял его молчания. Через день из дворца прибыл генерал-адъютант фон Ганке и напомнил канцлеру, что он хотел требовать отставки.
– Я сам буду сегодня у императора…
Во дворце ему сказали:
– Его величество отъехал из дворца…
На следующий день об отставке напомнили. Вильгельм II утвердил отставку без промедления, помазав на прощание Бисмарка титулом герцога Лауэнбургского (в честь Лауэнбурга, который он под пьяную лавочку перекупил у Австрии). Бисмарк в ярости сорвал со стены кабинета портрет кайзера и велел отправить его во Фридрихсруэ – на конюшни:
– Под хвост кобылам – только там ему и место!
Вильгельм II, избавясь от опеки железного канцлера, повел себя как выпущенный на свободу арестант. В одном из залов замка он устроил пивную и назвал гостей, перед каждым из них красовались пивные бутылки, кружки и сигары, а кайзер до часу ночи упивался своим красноречием. Но для большинства немецкого народа, жившего в неведении интриг, отставка Бисмарка казалась непоправимым бедствием. Германия сроднилась с этим громким именем, которое сопутствовало ей на протяжении жизни целого поколения. Улица перед домом канцлера с утра до ночи была заполнена толпами, и стоило Бисмарку появиться в окне, как его встречали овациями и рыданиями. Кайзер в резкой форме велел канцлеру побыстрее убираться из столицы. Бисмарку это было не так-то легко сделать, ибо предстояло упаковать 300 ящиков одной только переписки и 13 000 бутылок вина. Когда 29 марта он тронулся прочь из Берлина, полиция с большим трудом прокладывала дорогу его карете. На вокзале канцлера провожал почетный караул, который он пропустил мимо себя в церемониальном марше. Вдоль перрона выстроился дипломатический корпус. Бисмарк, гримасничая, сказал иностранным послам:
– Поздравьте меня – комедия кончилась…
Он отъехал во Фридрихсруэ, оставив после себя вооруженную до зубов Германию и Европу, похожую на военный лагерь. «Мы не должны забывать, – писал Энгельс, – что двадцать семь лет хозяйничанья Бисмарка навлекли на Германию – и не без основания – ненависть всего мира… Бисмарк сумел создать Германии репутацию страны, жаждущей завоеваний… Теперь уже никто в Европе не доверяет „честным немцам…“


* * *


Всем известны и слова Ленина: «Бисмарк сделал по-своему, по-юнкерски, прогрессивное историческое дело… Объединение Германии было необходимо… Когда не удалось объединение революционное, Бисмарк сделал это контрреволюционно, по-юнкерски». Однако после кризиса 1875 года, измученный «кошмаром коалиций», Бисмарк чудовищно запутал германскую политику в противоречиях и договорах с соседями – страховочных и перестраховочных: здесь он обнаружил свою дипломатическую слабость! Но «русский вопрос» всегда оставался для него главнейшим вопросом внешней политики. Канцлер никогда не забывал, что Германия может следовать, куда ей хочется, лишь до тех пор, пока из Петербурга не крикнут «стоп!» – и тогда Германия замрет на месте. Самый реальный политик мира, Бисмарк в частной беседе с графом Шуваловым выразился честно:
– В критический момент я брошу Австрию на произвол судьбы – этим я верну Берлину расположение Петербурга…
Бисмарк не раз выступал с предупреждением, что мировая война завершится для Германии катастрофой; он говорил, что Германия непобедима до той поры, пока не столкнулась с Россией, в груди которой бьется два сердца – Москва и Петербург.
– Будем же мудры, – взывал он к рейхстагу, – и побережем наших славных гренадеров. А если война на два фронта все же возникнет, то в конце ее ни один из немцев, отупевших от крови и ужасов, уже будет не в состоянии понимать, за что он сражался…
Глубоко оскорбленный отставкой, канцлер в тиши Фридрихсруэ днями поглощал крепкие вина, а по ночам делал себе обильные впрыскивания морфия. Он стал алкоголиком и наркоманом. Бисмарк почти никогда не спал. Однако голова его оставалась свежей. Он еще силился – через газеты, верные ему! – отсрочить крах империи, им же созданной, и призывал Берлин улучшить отношения с Россией, но ему не внимали… Советский академик Ф. А. Ротштейн пишет: «Его брутальная беспощадность к противникам… не уменьшилась и после отставки. Он вел непрерывную кампанию против своих преемников и императора, желая показать им свое превосходство и их ошибки, не останавливаясь даже перед раскрытием важнейших государственных тайн… Однажды у Вильгельма II возникло желание арестовать его и предать суду за антигосударственное поведение». В канун смерти Бисмарк посетил Гамбургский порт, где в грохоте лебедок и цепей дымили гигантские лайнеры, легко и быстро пересекавшие океаны. С горечью он признался:
– Да, это совсем иной мир. Совсем новый…
В этом новом мире ему уже не оставалось места. Бисмарк ругал врачей за то, что не дают ему перед смертью как следует напиться. Он откупоривал шампанское, поглощал любимые чибисовые яйца и, нещадно дымя трубкой, рассуждал о политике. Сейчас он был склонен вернуть Франции даже Лотарингию – как залог примирения с нею. Уже стоя над гробом, он еще говорил, что Германия без дружбы с Россией погибнет, а вся его политика (вся!) была построена исключительно с учетом того, что Россия непобедима. Если же теперь немцы решили думать о России иначе, ему осталось только одно – умереть!
В июле 1898 года он умер, и не было такой газеты мира, которая не отметила бы эту смерть «крепчайшего дуба германского леса». Начинался XX век – воистину железный век, а Германия выходила на старт мировой войны.


Идут века, шумит война,
встает мятеж, горят деревни,
а ты все та ж, моя страна,
в красе заплаканной и древней, —
доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?


Сейчас уже мало кто знает, что в 1900 году в Москве был сооружен памятник железному канцлеру. Справедливости ради замечу, что Россия памятника Бисмарку никогда не ставила – его соорудила немецкая колония, а в 1914 году москвичи обвязали его веревкой за шею и свергли с пьедестала наземь.
Бисмарк не был другом нашей страны, но в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов Бисмарк, объективно рассуждая, стал вроде нашего союзника. В самой логике его речей таилась угроза фашистским захватчикам. Советское радиовещание на берлинской волне часто цитировало Бисмарка, предупреждавшего немцев, что любая попытка завоевания России закончится для них могилой. Имя канцлера было слишком авторитетно в Германии, а его слова верно попадали в цель, не потеряв политической актуальности. Национальный комитет немецких военнопленных «Свободная Германия» выступал против фашизма под черно-бело-красным знаменем старой кайзеровской Германии, которую создал Бисмарк.
На Тегеранской конференции 1943 года Уинстон Черчилль настаивал на возвращении Германии в первобытное состояние, желая украсить карту Европы феодальными лоскутьями прежних самостоятельных баварий, ганноверов, гессенов, саксоний и мекленбургов. Сталин энергично воспротивился этому, ратуя за сохранение единства немецкой нации. Бисмарк, создавший это немецкое единство, конечно же, не мог предполагать, что неизбежный ход истории расколет его империю на два социальных лагеря – и на западе ее немцы-реваншисты сохранят «гордые воспоминания о битвах», а на востоке немцы-демократы скажут:
– Никогда больше!..
Посмотреть профиль

52 Re: " Битва железных канцлеров " в Сб Фев 18, 2012 10:49 pm

Admin

Admin
avatar
Admin
Вверх страницы Вниз страницы
Комментарии



Роман «Пером и шпагой» стал той книгой, после которой о Пикуле заговорили как о писателе-исследователе. Написанию романа-хроники предшествовала длительная и кропотливая работа по сбору необходимых материалов, изучению архивных источников, опубликованных воспоминаний очевидцев того времени. Проделав объемную исследовательскую работу и совершив экскурс в историю, В. Пикуль использовал исторические лица в качестве литературных персонажей. Обращает на себя внимание та особенность романа, что в нем чаще, чем в любом ранее написанном произведении, автор цитирует исторические документы и первоисточники.
Первым изданием роман-хроника «Пером и шпагой» вышел в 1972 году в сборнике, выпущенном Лениздатом тиражом 100 тысяч экземпляров. Завершенный автором в 1963 году, роман девять лет ждал встречи с читателями. И это не было каким-то досадным недоразумением.
Скорее это было ставшее почти закономерным проявление отношения господствовавшей в те дни идеологии к неудобным авторам и их публикациям. Чиновник от литературы, некто Ярмагаев, заявил В. Пикулю, принесшему рукопись в редакцию: «Советский писатель не имеет права описывать прусского короля Фридриха Великого». Казалось, что это – абсурд, но тем не менее такое и подобные «мнения» на долгие годы задерживали публикацию романа.
В сборник, объемом 39 авторских листов, вошли еще два коротких романа («Звезды над болотом» и «Париж на три часа») и шесть исторических миниатюр.
Роман «Пером и шпагой» посвящен одному из интереснейших периодов русской истории – участию России в Семилетней войне, подвигам и славе российских войск, дошедших в битвах до Берлина. В основу событий, помимо боевых эпизодов, положена вся подоплека так называемой «секретной дипломатии», особого явления в международных отношениях середины восемнадцатого века. Шпионаж и придворные интриги, где любовь тесно переплеталась с подкупом и даже с прямым предательством, привели к сколачиванию антирусского блока. Один из главных героев романа – кавалер де Еон, шпион Версаля при русском дворе Елизаветы, дипломат, писатель, дуэлянт, республиканец, «который 48 лет прожил мужчиной, а 34 года считался женщиной, и в мундире и в кружевах сумел прославить себя, одинаково доблестно владея пером и шпагой».
В 1982 году большой друг нашей страны Макс Эйльбронн перевел роман «Пером и шпагой» на французский язык, а в 1983 году книга вышла во Франции. Переводчик и издатель любезно переслали Валентину Саввичу из Парижа солидную пачку рецензий и откликов на публикацию его книги. С горько-печальной улыбкой воспринимал автор искренние слова импортной благодарности и признательности. Такие бы слова, да из уст родного Отечества! Но это было из области мечты. Подобные контрасты поражали, как поразил В. Пикуля случай, произошедший с ним после получения приглашения от Макса Эйльбронна на открытие выставки Э. Мане в Париж. Впервые в жизни домосед Пикуль выразил желание поехать, но ему… отказали в визе, и он долго не мог успокоиться. Через некоторое время он забыл об этом неприятном инциденте, уйдя с головой в работу. Однако ему снова пришлось вспомнить этот случай ровно через год, когда супруги Эйльбронны приехали в Москву и два письма, посланные ими из Москвы адресату, пришли спустя месяц после отъезда гостей на родину. Свои переживания по этому поводу Валентин Саввич выразил так: «Всю жизнь в своей стране я прожил, как узник в заточении».
В 1981 году книга вышла в издательстве «Лиесма» на латышском языке (переводчик Эйнжен Раухваргер). В 1987 году роман «Пером и шпагой» на польском языке попал в руки варшавян. В нашей стране книга выдержала несколько изданий. Наиболее полное – первое издание. Повторные издания осуществлялись совместно с романом «Битва железных канцлеров» и подвергались некоторым сокращениям. Чтобы избежать субъективных оценок сокращений, приведу наиболее точную, количественную: было сокращено построчно 1251 строчка, это примерно 28 страниц. Настоящее издание печатается без сокращений.
О своей работе над романом Валентин Саввич отмечал: «Я писал эту книгу, меньше всего заботясь о чистоте жанра. Отсюда, видимо, возникнут некоторые неудобства при чтении… Во всяком случае, это трудная книга для меня. И хотелось пожелать – пусть она будет легкая для читателя. Но судить об этом мне права не дано… И на этом я замолкаю. Далее за меня станут говорить Герои и События».
«Пером и шпагой» вместил в себя лишь небольшую часть исторических знаний В. Пикуля о веке «осьмнадцатом». Желание вновь вернуться к этой теме не покидало его. Заканчивая первый том романа «Площадь павших борцов», Валентин Саввич поделился планами: «Думаю сделать паузу в работе над „Сталинградом“. Не терпится написать „Когда короли были молоды“.
И он на одном дыхании рассказал мне свой новый роман о любимом им времени. Передо мной ожили Елизавета Петровна, Фридрих Великий, молодой Ломоносов. Роман должен был осветить события первой половины восемнадцатого века и показать культурные связи России с Европой. Фабула произведения предусматривала показ русско-шведских отношений на фоне силезских войн. Этот роман должен был представлять собой историческую преамбулу, вводящую читателя в атмосферу событий, описанных в «Пером и шпагой».


* * *


В романе «Битва железных канцлеров» отражена картина сложных русско-германских отношений в пору тяжелейших европейских политических кризисов 50-70-х годов прошлого века, когда канцлерами с разных сторон были князь Александр Михайлович Горчаков и Отто Бисмарк.
Произведение явилось логическим продолжением ранее уже опубликованного романа-хроники «Пером и шпагой». И не случайно, что «Битва железных канцлеров» впервые вышла в Лениздате в сборнике, включающем эти два романа, объединенные общей темой – историей русской дипломатии. Название сборнику дал новый роман. Было это в 1977 году.
Книга вышла тиражом 100 тысяч экземпляров, объемом 42 авторских листа, из которых на долю «Железных канцлеров» приходилось всего 16 авторских листов. Надо сказать, что первый вариант романа имел объем в 21 авторский лист. Издательство это не устраивало, так как в один запланированный редакцией том роман не вмещался; на автора был произведен «нажим», и из рукописи, по выражению Валентина Саввича, пришлось «выпустить кровь», чтобы она похудела до нужных размеров.
При сокращении автором был исключен или урезан целый ряд сюжетных линий, не просто интересных, но и весьма важных для глубокого понимания истории вообще и истории России в частности. Среди них такие:
– создание Суэцкого канала и русская политика в этом регионе;
– роль русской дипломатии в возникновении самостоятельного государства Румынии;
– русско-китайские отношения, Пекинский трактат 1860 года и юридическое закрепление наших границ по Амуру;
– русско-американские отношения, оказание Россией помощи и поддержки Аврааму Линкольну в его борьбе против рабства в Америке и взаимный обмен эскадрами (Лесовского и Фрона);
– дружеские отношения России с Японией и конфликт с Лондоном в связи с обоснованием русского флота на острове Цусима, приведший к политическому единоборству России и Англии на океанских коммуникациях;
– и некоторые другие, менее значительные эпизоды.
Читатель с огромным интересом принял роман. Вряд ли какая-либо иная продукция Лениздата пользовалась таким же спросом.
Следует отметить, что книги В. Пикуля наряду с добрым эффектом дали толчок развитию негативных явлений. На них росли культура и патриотизм, на них же набирал силу криминал: снимались уличенные в нарушении правил торговли директора книжных магазинов, потирали руки спекулянты и книгомафиози, часто маскирующиеся под благородной вывеской книголюбов. Ведь первые так называемые договорные цены устанавливались именно на книги.
В 1978 году Лениздат повторил выпуск книги, увеличив тираж до 400 тысяч экземпляров. В этом издании автор поместил совсем небольшую (всего шесть страниц), но очень давно ожидаемую любознательными читателями заметку «Ночной полет». Это была первая и последняя попытка Валентина Саввича письменно рассказать о себе.
В 1979 году Владивостокское книжное издательство выпустило стереотипное издание книги тиражом 40 тысяч экземпляров.
В последующие годы было осуществлено еще несколько изданий книги на русском языке: ташкентским издательством «Укитувчи», кишиневским «Картя Молдовеняскэ», московским «Современником».
На латышском языке роман «Битва железных канцлеров» увидел свет в 1985 году благодаря издательству «Лиесма».
Роман перешагнул и через границу нашей страны. В чехословацком городе Братислава в 1981 году он вышел в издательстве «Правда». А когда красиво оформленный (по рассказам моряков-загранщиков) томик романа появился на прилавках Великобритании, Валентин Саввич был сильно удивлен. И понятно, ведь это было его первое знакомство с зарубежными «пиратами». До сих пор он думал, что они процветают только у нас.
В конце 1988 года ВААП попросил В. Пикуля написать заявление с тем, чтобы английская адвокатская фирма защитила интересы автора и нашей страны ввиду нарушения этих прав. Но оказалось, что для отстаивания прав автора у страны не хватает валюты. Так Валентин Саввич еще раз убедился, что бороться с мафией не только у нас, но и во всем мире – довольно проблематично. И это вызвало у него протест и вдохновляло на новые схватки с пороками и нечистыми силами общества.
Посмотреть профиль

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 3 из 3]

На страницу : Предыдущий  1, 2, 3

Количество введённых символов

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения


Вверх страницы
Вниз страницы


         

Создать форум | Общество и актуальные темы | Дружба | © PunBB | Бесплатный форум поддержки | Сообщить о нарушении | Создать бесплатный блог